Pink Floyd

Странное название, которое Сид выбрал для своей группы, было составлено из имени двух блюзменов из Джорджии, чьи пластинки были в его коллекции – Пинка Андерсона и Флойда Каунсила. Первоначально исполнявшийся The Pink Floyd Sound материал мало чем отличался от того, то играли сотни других групп подобного рода в пабах и на вечеринках. Это были в основном хиты Роллинг Стоунз и ритм-энд-блюзовая классика вроде Бо Диддли и Чака Берри. Однако существенным отличием The Pink Floyd Sound были насыщенные искажениями и фидбэками инструментальные проигрыши, имевшие довольно мало общего с ритм-энд-блюзом.

The Pink Floyd Sound как таковой дебютировал в лондонском Countdown Club в конуе 1965 года, и за это выступление четверо студентов получили аж 15 фунтов. В течение следующих несколько месяцев Пинк Флойд и Jockers Wild часто выступали вместе в Кембридже и Лондоне.

Крутой поворот произошёл в судьбе группы после того, как Питер Дженнер и его друг Эндрю Кинг согласились стать её менеджерами. Взаимоотношения были закреплены в шестистороннем предприятии «Блэкхил Энтерпрайзис», названного так по имени фирмы, владельцами которой являлись Дженнер и Кинг. Для менеджера из мира поп-музыки дать музыканту равную долю в предприятии вместо того, чтобы просто снимать 20-25% из его прибыли, было беспрецендентным. Однако новые хозяева группы решили быть «альтернативными» до конца.

По предложению Дженнера, группа избавилась от не нужной приставки Sound. Вскоре после этого, 30 сентября, The Pink Floyd выступили в помещении, принадлежавшем церкви Всех Святых в Ноттинг-Хилле в рамках шоу под названием «The Sound and Light Worshop». Там впервые музыканты и Дженнер увидели в действии проектор со слайдами, привезённый одной американской парой. Не теряя времени, Питер вместе со своей женой Суми и Кингом смастерили примитивную «психоделическую» осветительную систему. В дальнейшем группа обзавелась также «жидкими» слайдами, которые стали характерным отличием лондонского андерграунда того времени.

Группа набирала ход, и Сиду пришлось оставить свои холсты, чтобы целиком посвятить себя песенному творчеству. Многие из его ближайших друзей были удивлены, с каким жаром он взялся за это и как быстро преуспел в таком новом для себя деле. Детские сказки, «Книга Перемен», дешёвая фантастика, Толкиен, народные баллады, чикагский блюз, битлы и роллинги – все жти многочисленные влияния, причудливым образом трансформировавшись в его подсознании, дали то неповторимое явление, каким являются песни Сида Барретта.

Талант Барретта вскоре стал проявлятся и на сцене, где он по примеру Пита Тауншенда играл одновременно партии соло- и ритм-гитары. Во время исполнения тридцати-сорокаминутных композиций вроде «Astronomy Domine» и «Interstellar Overdrive» Сид превращался в танцующего дервиша: заведя фидбэк, он поднимал руки над головой и кружился, в то время как цветные прожектора проецировали на экран его тень.

К концу 1966 года набиравший популярность The Pink Floyd не только давал регулярные концерты в церкви Всех Святых и лондонском зале roundhouse, но также имел за своими плечами выступление в более крупном и престижном Royal Albert Hall. Однако настоящей стартовой площадкой к успеху стал для него недавно открывшейся в декабре 1966 года психоделический клуб UFO.

Это мрачное помещение с низким влажным потолком и узкой стеной, конечно, являлось не самым идеальным помещением для психоделических шоу группы, однако именно там музыкантам и техническому персоналу удалось реализовать свои давно вынашиваемые идеи.

Впрочем, уже тогда ожидания различных членов группы и их взгляды на происходящее вокруг существенным образом отличались. Уотерса и Мейсона вполне устраивало просто играть в группе, набиравшей популярность. Как позднее признавал Ник, психоделическое движение «происходило вокруг нас, а не в нас». Что же касается Барретта, которого Дженнер характеризовал как «настоящего хиппи», то он вместе со своим другом Питером Уинни Уилсоном, заведовавшим светом, вполне верил в то, что мир стоит на пороге новой эпохи, призванной коренным образом изменить жизнь людей. Поэтому не было ничего удивительного, что Сид в числе первых принял участие в экспериментах с ЛСД, считавшимся тогда одним из главных инструментов этого преобразования, едва только препарат появился в Англии.

Во время своего первого опыта, осуществлённого в сентябре 1965 года в саду дома своего друга Дэйва Гейла в Кембридже, Барретт надолго «потерялся» в космическом пространстве между Юпитером и Венерой. Кембриджские друзья, которые в соответствии с учениями Тимоти Лири  искали в ЛСД откровения и просветления, считали, что «кислота» поможет Сиду преодолеть его эгоцентризм. Однако сам Барретт нашёл ей другое приминение: она стала для него мощным катализатором творческого процесса.

1 февраля 1967 года было официально объявлено о профессиональном статусе группы. Первоочередной задачей теперь была запись диска. Сначала надежды возлагались на музыкального директора UFO Джо Бойда, являющегося к тому же представителем американской компании Elektra, которая тогда как раз начала менять свой фолко-блюзовый статус, подписав контракты с Love и The Doors. Однако руководство фирмы отнеслось к кандидатуре The Pink Floyd с подозрением.

Фортуна, однако, улыбнулась с другой стороны. Наслушавшись разговоров о необычной группе, на их выступление в церкви Всех Святых пришёл один из руководителей фирмы EMI Бичер Стивенс в сопровождении своего ответственного за репертуар Нормана Смита. Этот последний был также подающим надежды продюссером, который долгое время проработал в качестве звукоинженера с The Beatles.

Группа показалась Стивенсу «хорошей, хотя странной», поэтому было решено выдержать некоторую паузу. Параллельно Джо Бойд вёл переговоры с Polydor Records. В это время на Пинк Флойд вышли Брайан Моррисон и Тони Ховард со своим концертным агенством, которое подписало с группой контракт на условиях обычных 10% от сборов. Опытный шоу-бизнесмен Моррисон убедил Дженнера и Кинга в преимуществах контракта с гигантом EMI и посоветовал им самостоятельно сделать запись сингла, который мог бы заинтересовать фирму.

27 февраля группа во главе с Джо Бойдом отправилась на Sound Techniques Studios, чтобы записать «Arnold Layne», которому Бойд постарался придать одновременно эксцентричное и коммерческое звучание. Там же были записаны ранняя версия «interstellar Overdrive» и «Candy And a Currant Bun».

Запись произвела на руководство EMI благоприятное впечатлениеЮ и группа получила аванс в 5000 фунтов. Щедрость фирмы, однако, была куплена согласивем The Pink Floyd впредь записываться только на собственной студии фирмы на Эбби-роуд и под руководством штатного продюсера.

Вышедший 11 марта 1967 года сингл «Arnold Layne» не попал в британскую «двадцатку», заняв 21-ое место, однако в сердцах представителей Лондонского андерграунда он поднялся гораздо выше и стал настоящим гимном психоделических клубов вроде UFO.

Несмотря на то что они выпустили один-единственный сингл, популярность группы в это время была настолько высока, что им выпала честь завершать под 41-м номером величайшее из событий лондонского андерграунда – фестиваль «Technicolour Dream», состоявшийся в Alexandra Palace 29 апреля 1967 года и собравший около 10.000 зрителей.

Следующим крупным выступлением The pink Floyd стало мультимедийное шоу «Games for May», состоявшееся 12 мая в Queen Elizabeth Hall. Там группа впервые применила своё изобретение – так называемое «двойное стерео».

Идея возникла в качестве экперимента, когда во время своей первой записи на четыре дорожки в студии на Эбби-роуд музыканты попросили Нормана Смита добавить 2 дополнительных динамика к обычной стереофонической паре. Эффект настолько понравился группе, что они стали использовать его как неотъемлемую часть своих концертных выступлений. При этом звук циркулировал по залу, создавая у слушаетелей впечатление совершенной погруженности в музыку. Динамики в дальней части зала обычно использовались для воспроизведения, записанных ранее звуковых эффектов (создаваемых главным образом Уотерсом) вроде шума ветра, волн, шагов, птичьего пения и тому подобного, которые группа в обязательном порядке начала широко использовать на своих концертах.

На выступлениях также можно было наблюдать поразительное световое шоу, включавшее в себя искусственный восход, созданный Уилсоном на экране позади сцены, жидкие слайды, дополненные 35-миллиметровыми фильмами, и каскады мыльных пузырей. Были и другие диковинки. Один из техников группы, одетый как адмирал, осыпал зрителей нарциссами, Роджер уотерс прицельно метал картошку в большой гонг, а Ник Мейсон пилил дрова, подключив пилу к усилителю.

На этом концерте впервые прозвучала новая вещь под соответствующим названием «Games for May», которую и музыканты и Норман Смит посчитали достойной для второго сингла группы. Впоследствии Сид заменил её название на «See Emily Play». Запись была сделана в конце мая на той же Sound Techniques Studios, покольку Норман Смит решил воссоздать магическуюформулу Джо Бойда, принесшую успех.

Это удалось в полной мере, и вышедший в16 июня 1967 года сингл был практически сразу поставлен Radio London на первое место. Так The Pink Floyd стали поп-звёздами. Во всём этом было лишь одно мрачное предзнаменование. Заглянувший во время записи в студию Гилмор был страшно удивлён тем, что его старый друг Сид не узнал его.

«See Emily Play» записывалась параллельно с первым альбомом группы, который был закончен в июле 1968 года и вышел в свет 5 августа. «The Piper At The Gates of Dawn» явился тем самым альбомом, где в наибольшей степени раскрылся талант Барретта как автора песен и музыканта, и который во многом определил выбор тем для последующих альбомов группы, созданных в его отсутствие.

На своём первом альбоме The Pink Floyd полностью использовали те ограниченные возможности, которые представляла в то время студия. И здесь большая заслуга принадлежит Норману Смиту, отточившему своё мастерство при работе с The Beatles, звукоинженером которых он являлся вплоть до Rubber Soul. Его талант оказался просто незаменимым во время работы с Сидом, который принципиально отказывался повторять то, что он сыграл несколько минут назад.

В марет 1967 года Барретт, уже будучи звездой, перебрался с Эрлхэм-стрит, Сохо, где жил раньше, в более престижный район Саут-Кенсингтон, на Кромвель-роуд, 101, каковое место его друг Найджел Гордон охарактеризовал как «самый жуткий притон во всем Лондоне».

Хотя Сид и раньше употреблял ЛСД при каждом подвернувшемся случае (а подвёртывались они постоянно), на Эрлхэм-стрит он делал это в компании близких друзей, которые так или иначе заботились о нём и не допускали эксцессов. Теперь же Барретта окружали энтузиасты, которым ничего не стоило подлить жидкий ЛСД в утренний кофе. В результате, утративший чувство реальности Сид, начал постепенно погружаться в безумие.

Когда Питер Дженнер, так же, как и Сид, души не чаявший в кошках, узнал, что подаренного им Барретту кота, тот потчует ЛСД, он был просто в шоке. В другой раз Сид запер свою девушку на ключ и не выпускал три дня, время от времени, подсовывая ей под дверь бисквиты. Когда же Джульет Райт и Джун Болан спасли несчастную, Барретт заперся в комнате и не показывался целую неделю.

Ухудшение психического  состояния Сида совпало с наиболее напряжённым периодом в жизни группы, что только усугубляло ситуацию. Чтобы соответствовать своему новому статусу, The Pink Floyd должен был дать лишь с мая по сентябрь 1967 года более 80 концертов, причём часто по два выступления за вечер.  К тому же, как выяснилось, английская провинция оказалась плохо подготовленной к барреттовским двадцатиминутным зафидбэченным соло, мыльным пузырям и отсутствию в программе танцевальных ритмов. Нередко в группу летели банки из под пива. Один раз Уотерс получил ранение в лоб тяжёлой монетой.

Противоречия начали возникать и внутри группы. Успех второго флойдовского сингла предопределили участие The Pink Floyd  в телепередачах вроде «Top of the POPs». Для Барретта это выглядело как ренегатство. Поскольку остальные члены группы и их менеджеры рассматривали такие возможности исключительно как рекламу, способную сделать группу ещё популярнее, Сид выбрал особый способ протеста, появляясь на каждой последующей передаче одетым всё более и более беспорядочно.

Особенно широкая грань пролегла между Сидом, с одной стороны, и Ником и Роджером с другой. Будучи чрезвычайно амбициозным, Роджер стремился сделать ситуацию группы как можно более коммерческой – посредством прессы, организаций выступлений и так далее. Мейсон был с ним заодно. Что же касается Рика Райта, то из всей группы он был, пожалуй, наиболее близок к Сиду, с которым они много вместе играли. К тому же оба были «курильщиками», в то время как двое других предпочитали выпивку. Однако, будучи слабой личностью, Рик уступал давлению более сильного лагеря, оставляя Сида в одиночестве.